115522 Москва, Каширское шоссе, 34А
34A, Kashirskoe Shosse, Moscow 115522
115522 Москва, Каширское шоссе, 34А
34A, Kashirskoe Shosse, Moscow 115522
115522 Москва, Каширское шоссе, 34А
34A, Kashirskoe Shosse, Moscow 115522
115522 Москва, Каширское шоссе, 34А
34A, Kashirskoe Shosse, Moscow 115522
115522 Москва, Каширское шоссе, 34А
34A, Kashirskoe Shosse, Moscow 115522
115522 Москва, Каширское шоссе, 34А;
119991 Москва, ул. Трубецкая, 8, стр. 2
34A, Kashirskoe Shosse, Moscow 115522;
8, Trubetskaya St., Build. 2, Moscow 119991
Цель – изучить влияние лечения подкожной формой метотрексата (МТ) и комбинированной терапии МТ с генно-инженерными биологическими препаратами (ГИБП) на уровень матриксной металлопротеиназы 3 (ММП3) в сыворотке крови. Оценить информативность определения уровня ММП3 для прогнозирования клинической эффективности терапии раннего ревматоидного артрита (РА).
Материал и методы. Обследовано 45 больных ранним РА. Всем пациентам в качестве первого базисного противовоспалительного препарата (БПВП) был назначен МТ подкожно в дозе 10 мг/нед с быстрой эскалацией до 20–25 мг/нед; при недостаточной эффективности МТ к терапии добавляли ГИБП (82% пациентов полу- чали адалимумаб, 13% – абатацепт и 5% – другие ГИБП), длительность наблюдения составила 1 год. Уровень ММП3 в сыворотке крови измеряли методом иммуноферментного анализа в нанограммах на 1 мл до начала терапии, затем через 12 и 24 нед лечения.
Результаты и обсуждение. Через 52 нед монотерапию подкожной формой МТ продолжали получать 16 пациентов; 29 больным к терапии в различные сроки наблюдения были добавлены ГИБП. Исходный уровень ММП3 в группе пациентов с ранним РА был достоверно выше по сравнению со здоровыми донорами: 46,7 [15,5; 64,5] и 7,74 [5,5; 11,8], p<0,05. По группе в целом уровень ММП3 достоверно снижался после 12-й и 24-й недель терапии, когда он составлял 23,7 [1,5; 44,5] и 3,25 [0,025; 29,0] соответственно. В группе больных с хорошим эффектом МТ к 52-й неделе терапии (n=16) исходно регистрировались более низкая воспалительная активность (DAS28 – 4,4 [4,4; 5,7], SDAI – 24,1 [16,9; 35,7], CDAI – 20,7 [15,8; 30,0]) и уровень ММП3 (10,6 [0,03; 38,1]) по сравнению с пациентами, получавшими комбинированную терапию (n=29): 6,05 [5,3; 6,7], 40,7 [26,7; 48,2], 35,8 [23,5; 42,8] и 58,8 [27,0; 106,3] соответственно (достоверность различий между группами р<0,05). По данным ROC-анализа было установлено, что исходный уровень ММП3 >54,6 нг/мл, а также сохраняющийся повышенный уровень данного показателя через 12 нед после назначения МТ (>25,1 нг/мл) ассоциируются с отсутствием эффекта монотерапии МТ через 52 нед и необходимостью назначения комбинированной терапии [площадь под кривой (ППК) 0,78; 95% доверительный интервал (ДИ) 0,63–0,93 и ППК 0,96; 95% ДИ 0,54–0,86 соответственно].
Заключение. Высокий базальный уровень ММП3 (>54,6 нг/мл), а также сохраняющийся повышенный уровень данного показателя через 12 нед после начала терапии подкожной формой МТ (>25,1 нг/мл) можно рассматривать в качестве вероятного предиктора неэффективности монотерапии МТ и необходимости назначения комбинированной терапии с использованием ГИБП.
Objective: to investigate the impact of treatment with subcutaneous methotrexate (MTX) and combined therapy with MTX and biological agents (BA) on the serum level of matrix metalloproteinase 3 (MMP3); to estimate the informative value of determination of MMP3 levels for predicting the clinical efficiency of therapy for early rheumatoid arthritis (RA).
Subjects and methods. A total of 45 patients with early RA were examined. In all the patients, MTX as the first disease-modifying anti-rheumatic drug was subcutaneously injected at a dose of 10 mg/week with its rapid escalation up to 20–25 mg/week. When the efficacy of MTX was inadequate, a BA was added [82% of the patients received adalimumab, 13% – abatacept, and 5% – other BA]; the follow-up duration was 1 year. Serum MMP3 levels were measured using an enzyme immunoassay before, 12 and 24 weeks after initiation of therapy.
Results and discussion. After week 52 16 patients continued to receive monotherapy with subcutaneous MTX; BA were added to therapy in 29 patients in different follow-up periods. In the patients with early RA, the baseline MMP3 level was significantly higher than that in healthy donors: 46.7 [15.5; 64.5] and 7.74 [5.5; 11.8] respectively (p < 0.05). In the entire group, the level of MMP3 significantly declined after 12 and 24 weeks of therapy when it was 23.7 [1.5; 44.5] and 3.25 [0.025; 29.0], respectively. 16 patients who responded well to MTX after 52 weeks of therapy showed lower baseline inflammatory activity: (DAS28, 4.4 [4.4; 5.7], SDAI, 24.1 [16.9; 35.7], and CDAI, 20.7 [15.8; 30.0]) and MMP3 levels (10.6 [0.03; 38.1]) than those in 29 patients receiving the combined therapy: 6.05 [5.3; 6.7], 40.7 [26.7; 48.2], 35.8 [23.5; 42.8], and 58.8 [27.0; 106.3], respectively (p < 0.05). ROC analysis established that the baseline MMP3 level of > 54.6 ng/ml and the persistent higher level of this parameter 12 weeks after the initiation of treatment with MTX (> 25.1 ng/ml) were associated with lack of efficiency of MTX monotherapy after 52 weeks and with the necessity of using combined therapy [area under the curve (AUC), 0.78; 95% confidence interval (CI), 0.63–0.93 and AUC, 0.96; 95% CI, 0.54–0.86, respectively].
Conclusion. The high baseline MMP3 level (> 54.6 ng/ml) and the persistent increased level of this parameter 12 weeks after initiation of therapy with subcutaneous MTX (> 25.1 ng/ml) may be regarded as a likely predictor for the inefficiency of MTX monotherapy and for the necessity of using BA.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.