В 2026 году исполняется 130 лет со дня рождения выдающегося американского ревматолога Филипа Шоултера Хенча, который в 1950 году (вместе с биохимиками Эдуардом Кендаллом и Тадеушом Рейнстеном) был удостоен Нобелевской премии по физиологии и медицине за «открытие, касающееся гормонов коры надпочечников, их структуры и биологических эффектов». В статье суммированы данные, связанные с историей изучения и вкладом Ф. Хенча в разработку глюкокортикоидов; рассмотрены перспективы глюкокортикоидной терапии при иммуновоспалительных ревматических заболеваниях.

Антифосфолипидный синдром (АФС) определяется как «аутоиммунное тромбовоспалительное заболевание, характеризующееся увеличением риска тромбозов с локализацией в венозных и артериальных сосудистых бассейнах, тромботическим повреждением микрососудов, плацентарной недостаточностью, цитопенией, поражением кожи, клапанов сердца, нефропатией, легочными геморрагиями и др.». Наряду с клиническими симптомами кардинальным признаком АФС являются антитела к фосфолипид-связывающим белкам и фосфолипидам, включая волчаночный антикоагулянт, антитела к кардиолипину и антитела к β2-гликопротеину I, подчеркивающие ведущий аутоиммунный механизм патогенеза этой патологии. АФС рассматривается как важная проблема современной медицины, находящаяся на стыке ревматологии и гематологии. Отличительной особенностью АФС является гетерогенность, которая проявляется как на клиническом (фенотипы, варианты течения), так и на патогенетическом уровне (молекулярные эндотипы). Особое внимание привлечено к потенциально летальной форме АФС, проявляющейся фулминантным развитием мультиорганного тромбоза, которая впервые описана Рональдом Ашерсоном (Ronald A. Asherson) в 1992 г. и названа «катастрофической» формой АФС (КАФС). В настоящее время активно обсуждаются подходы к персонифицированной терапии АФС с использованием искусственного интеллекта и на этой основе – реализации концепции «лечение до достижения цели» (treat-to- target), направленной на достижение ремиссии. Последнюю при АФС следует рассматривать как отсутствие рецидивов тромбозов. Реализация этой стратеги при иммуновоспалительных ревматических заболеваниях во многом стала возможной благодаря разработке и внедрению широкого спектра генно-инженерных биологических препаратов, представляющих собой моноклональные антитела или гибридные молекулы, селективно модулирующие ключевые механизмы иммунопатогенеза. Рассмотрены клиническое формы КАФС и патогенетические механизмы АФС и на этой основе – новые возможности лечения КАФС с использованием анти-В-клеточной терапии, CAR-T-клеточной терапии, ингибиторов комплемента и перспективы профилактики тромбозов, связанных с коморбидной кардиометаболической патологией.

Группой ведущих ревматологов стран СНГ подготовлены клинические рекомендации по диагностике, лечению и мониторингу системной красной волчанки. Клинические рекомендации подготовлены с учетом рекомендаций национальных ассоциаций ревматологов стран СНГ, международных рекомендаций Европейского альянса ассоциаций ревматологов и Американской коллегии ревматологов. Данные рекомендации предназначены для широкого круга специалистов стран СНГ, ревматологов, терапевтов.

Болезнь депонирования кристаллов пирофосфата кальция (БДПК) – это одновременно одно из наиболее широко распространенных и наименее изученных ревматических заболеваний. Среди наиболее актуальных вопросов – возможность влияния БДПК на риск сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ) и смертность. К предполагаемым причинам, способствующим развитию ССЗ, относятся микрокристаллическое воспаление и патологическая кальцификация сосудов благодаря общности механизмов суставной и сосудистой кальцификации. Эти предположения подтверждаются данными нескольких кросс-секционных исследований, показавших независимую прямую связь БДПК с исходами ССЗ, но без влияния БДПК на сердечно-сосудистую смертность. Возможно, отсутствие связи БДПК с сердечно-сосудистой смертностью при одновременно высокой частоте сердечно-сосудистых событий объяснимо приемом колхицина, а также физиологическими антиинфекционными эффектами интерлейкина 1. Важен дальнейший поиск механизмов, связывающих БДПК с ССЗ, и терапии, направленной на профилактику ССЗ при этом заболевании.

Цель одноцентрового исследования – изучить взаимосвязь гиперурикемии (ГУ) с биохимическими и иммунологическими показателями у пациентов с остеоартритом (ОА) коленного сустава (КС).

Материал и методы. В исследование включено 255 пациентов в возрасте 40–75 лет с достоверным диагнозом ОА КС I–III рентгенологической стадии по Kellgren – Lawrence, подписавших информированное согласие. Средний возраст пациентов составил 53,0±10,5 года, индекс массы тела (ИМТ) – 28,8±6,7 кг/м² , медиана длительности заболевания – 2 [0,8; 7] года. Проведены анкетирование, лабораторное обследование, выполнены стандартная рентгенография, ультразвуковое исследование КС, магнитно-резонансная томография (МРТ) таргетного сустава, двухэнергетическая рентгеновская абсорбциометрия осевого скелета.

Результаты. ГУ выявлена в 16,9% случаев. У этих пациентов отмечались более высокие показатели (p<0,05 для всех значений) боли по ВАШ (визуальной аналоговой шкале), суммарного WOMAC (Western Ontario and McMaster Universities Osteoarthritis Index), включая все его составляющие, и ОСЗП (общей оценки состояния здоровья пациента), худшие показатели по шкале KOOS (Knee injury and Osteoarthritis Outcome Score) по сравнению с участниками без ГУ. Кроме того, при наличии повышенного уровня мочевой кислоты статистически значимо чаще регистрировались синовит, нейропатический компонент боли, продвинутые рентгенологические стадии и более выраженные структурные повреждения суставов по данным МРТ (шкала WORMS (Whole-Organ Magnetic Resonance Imaging score)). Однако после коррекции данных по ИМТ и объему талии (ОТ) выявленные различия утратили свою значимость. Вместе с тем, в группе пациентов с ГУ отмечены более высокие показатели минеральной плотности костной ткани проксимального отдела бедра в целом и чаще выявлялась ишемическая болезнь сердца. Также определялась связь с более высокими уровнями триглицеридов, креатинина, щелочной фосфатазы и более низким содержанием липопротеидов высокой плотности (p<0,05 для всех значений). Взаимосвязи с про- и противовоспалительными цитокинами (интерлейкином (ИЛ) 1β, ИЛ-6, ИЛ-10, ИЛ-34), матриксной металлопротеиназой (ММП) 3, ММП-9, маркерами деградации хрящевой и костной ткани (СТХ-I, СТХ-II, СOMP), С-реактивным белком (СРБ)) выявлено не было.

Заключение. Взаимосвязь между ГУ и тяжестью ОА, наиболее вероятно, носит опосредованный характер и детерминирована избыточной массой тела и висцеральным ожирением (по данным измерения ОТ). Отсутствие связей ГУ с уровнями СРБ, провоспалительных цитокинов и маркеров деградации хряща свидетельствует об отсутствии прямого влияния мочевой кислоты на эти показатели у пациентов с ОА КС.

Цель исследования – оценить цитокиновый профиль пациентов с системной красной волчанкой (СКВ) в зависимости от наличия повышенной экспрессии интерферон (ИФН) стимулированных генов (ИСГ).

Материал и методы. В анализ было включено 140 пациентов (123 (88%) женщины и 17 (12%) мужчин) с достоверным диагнозом СКВ. Медиана длительности заболевания составила 3,0 [0,3; 12,0] года; SLEDAI-2K (Systemic Lupus Erythematosus Disease Activity Index 2000) – 6,5 [4,0; 10,5], SDI (Systemic Lupus International Collaborating Clinics/American College of Rheumatology Damage Index) – 0 [0; 2]. ИФН-статус (ИФН-счет) оценивали по экспрессии ИСГ (MX1, RSAD2, EPSTI1) методом полимеразной цепной реакции в режиме реального времени. Исследование 48 цитокинов в сыворотке крови осуществляли методом мультиплексного иммунного анализа на основе суспензионной микрочиповой технологии хМАР (Bio-Plex® 200 Pro Human Cytokine Screening Panel, 48-Plex, Bio-Rad Laboratories, США) согласно инструкциям фирмы-производителя. Контрольную группу составили 13 здоровых доноров, сопоставимых по полу и возрасту с обследованными больными.

Результаты. Экспрессия ИСГ и ИФН-счет у пациентов с СКВ были статистически значимо выше по сравнению со здоровыми донорами (p < 0,05). ИФН-«автограф» присутствовал у 103 (81,7%) и отсутствовал у 23 (18,3%) пациентов. При наличии ИФН-«автографа» отмечались более высокий уровень провоспалительных цитокинов (фактор некроза опухоли α (ФНО-α), интерлейкин (ИЛ) 18 и лиганд семейства ФНО, вызывающий апоптоз (TRAIL, TNF-related apoptosis-inducing ligand), хемокинов (ИФНγ-индуцируемый протеин 10 (IP-10, interferon gamma-induced protein 10)), факторов роста (макрофагальный колониестимулирующий фактор (М-КСФ)), антивоспалительных цитокинов (антагонист рецепторов ИЛ-1 (ИЛ-1Ра)) и более низкий уровень фактора роста гепатоцитов.

Заключение. Иммунологический фенотип с наличием ИФН-«автографа» характеризуется более высоким уровнем провоспалительных цитокинов (ФНО-α, ИЛ-18, TRAIL), хемокинов (IP-10), факторов роста (М-КСФ), антивоспалительных цитокинов (ИЛ-1Ра), что позволяет говорить о более высокой воспалительной активности у данной группы пациентов.

Цель исследования – определить клиническое значение антител к рибосомальному белку Р (a-Rib-P, antibodies to ribosomal-P protein) у больных системной красной волчанкой (СКВ) и антифосфолипидным синдромом (АФС).

Материал и методы. В исследование включены 68 пациентов с достоверными диагнозами СКВ и АФС (СКВ – 25, СКВ+АФС – 19, первичный АФС (ПАФС) – 24). Преобладали женщины (72,1%) молодого возраста (в среднем 35,1±10,2 года). Все пациенты обследованы по стандартам, рекомендованным Ассоциацией ревматологов России, а также осмотрены врачом-психиатром. У всех пациентов и 20 здоровых доноров, подобранных по полу и возрасту, методом иммуноферментного анализа в сыворотке крови были определены a-Rib-P.

Результаты. Концентрация а-Rib-P у пациентов статистически значимо выше, чем у здоровых доноров (медиана 0,004 [0,003; 0,015] против 0,002 [0,002; 0,003] Ед/мл соответственно; р=0,002). Повышенный уровень a-Rib-P отмечался у 6 (13,6%) из 44 пациентов с СКВ, но не выявлен при ПАФС и у здоровых доноров. У пациентов с текущими неврологическими проявлениями, включая острое нарушение мозгового кровообращения/преходящее нарушение мозгового кровообращения, судорожный синдром (эпилепсия, гиперкинезы), уровень а-Rib-P был статистически значимо выше, чем при их отсутствии (медиана 0,004 [0,003; 0,021] против 0,002 [0,002; 0,003] Ед/мл соответственно; р=0,001). Концентрация а-Rib-P статистически значимо выше у пациентов с СКВ, имеющих повышенный уровень антител к двуспиральной ДНК/ антител к Smith-антигену (а-Sm), по сравнению с теми, у кого содержание этих аутоантител оставалось в норме (медиана 0,005 [0,004; 0,106] против 0,004 [0,002; 1,35] соответственно; p=0,007 и 2,41 [0,058; 10,3] против 0,005 [0,002; 0,012] Ед/мл соответственно; p=0,001). Пациенты с гиперпродукцией a-Rib-P имели статистически значимо более высокую вероятность поражения кожи (отношение шансов (ОШ) – 17,0; p < 0,001) и статистически не значимо более высокую частоту поражения слизистых (ОШ=9,0), центральной нервной системы (ОШ=1,32), полиартрита (ОШ=3,75), гематологических нарушений (ОШ=3,75), высокой активности СКВ по индексу SLEDAI-2K (Systemic Lupus Erythematosus Disease Activity Index 2000) (ОШ=4,33), биполярного аффективного расстройства (ОШ=4,25), большого депрессивного расстройства (ОШ=1,4), повышенной концентрации а-Sm (ОШ=5,0), антител к кардиолипину/β2-гликопротеину 1 (ОШ=2,61), к комплексу фосфатидилсерин/протромбин (ОШ=2,33) и к NR2-субъединице глутаматных N-метил-Dаспартат рецепторов (ОШ=2,2), а также высокого риска тромбозов по GAPSS (Global AntiphosPholipid Syndrome Score) (ОШ=3,77).

Заключение. а-Rib-P являются высокоспецифичными для больных СКВ и не характерны для пациентов с ПАФС, ассоциируются с различными клинико-лабораторными проявлениями высокой активности СКВ, в первую очередь кожно-слизистыми, неврологическими и иммунологическими.

Цель исследования – уточнить взаимосвязь сывороточных уровней галектинов-1, -3 и -9 с генным автографом интерферона I типа (IFNGS, interferon gene signature) и сравнить возможности их использования в качестве биомаркеров «позитивного» интерферонового статуса у пациентов с системной красной волчанкой (СКВ)

Материал и методы. В поперечное исследование включено 60 женщин и 11 мужчин с диагнозом СКВ, установленным по критериям SLICC (Systemic Lupus International Collaborating Clinics) 2012 г. Медиана возраста пациентов составила 33 [25; 43] года, длительности заболевания – 30 [2; 132] месяцев. Высокую и очень высокую активность СКВ (SLEDAI-2K (Systemic Lupus Erythematosus Disease Activity Index 2000) >10) имели 19 (26,8%) больных, умеренную (SLEDAI-2K=5–10) – 24 (33,8%) пациента. Глюкокортикоиды получали 58 (81,7%), гидроксихлорохин – 57 (80,3%), иммуносупрессанты – 28 (39,4%) пациентов. В контрольную группу вошли 20 человек без иммуновоспалительных ревматических заболеваний. IFNGS оценивали по экспрессии интерферон-индуцированных генов (MX1, RSAD2, EPSTI1) с помощью полимеразной цепной реакции в режиме реального времени. Если средний уровень экспрессии указанных генов у больного превышал таковой в группе контроля, IFNGS считали «положительным», в противном случае – «отрицательным». Уровни галектинов-1, -3 и -9 определяли в сыворотке крови больных СКВ иммуноферментным методом (реактивы Cloud-Clone Corp., Китай).

Результаты. «Положительный» IFNGS выявлен у 53 (74,6%) из 71 пациента с СКВ. Концентрации галектина-1 и галектина-3 оказались сопоставимы у пациентов с «положительным» и «отрицательным» IFNGS, а уровень галектина-9 был выше у пациентов с гиперэкспрессией генов (медиана – 0,009 [0,002; 0,69] против 0,002 [0,001; 0,003] пг/мл соответственно; р=0,02). Обнаружена слабая корреляция сывороточного содержания галектина-9 с экспрессией гена EPSTI1 (r=0,26; p=0,03). При проведении ROC-анализа возможности использования уровня галектина-9 в качестве маркера «положительного» IFNGS площадь под кривой составила 0,682 (95%-й доверительный интервал: 0,537–0,827; р=0,021), точка отсечения – 0,0025 пг/мл (чувствительность 71,7%, специфичность 72,2%).

Заключение. У пациентов с СКВ сывороточные концентрации галектина-9, но не галектинов-1 и -3, были связаны с гиперэкспрессией гена EPSTI1, индуцируемого интерфероном I типа. ROC-анализ продемонстрировал среднее качество модели в случае использования галектина-9 как единственного серологического биомаркера «позитивного» IFNGS при СКВ. В дальнейших исследованиях необходимо уточнить диагностическую ценность комбинации галектина-9 с другими белками, синтез которых зависит от интерферона I типа.

Актуальность. Несмотря на внедрение в практику визуализирующих методов для выявления энтезитов (ультразвукового исследования, магнитно-резонансной томографии), клиническая оценка остается основой диагностики и в повседневной практике, и в клинических исследованиях. Однако частота выявления энтезитов у пациентов с псориатическим артритом (ПсА) демонстрирует существенный разброс, что может быть прежде всего связано с различиями в методах оценки.

Цель исследования – изучить частоту выявления энтезитов у больных псориатическим артритом с применением современных шкал оценки и изучить ее взаимосвязь с характеристиками заболевания.

Материал и методы. В одномоментное исследование включены 116 пациентов с ПсА, соответствующих критериям CASPAR (ClASsification for Psoriatic ARthritis). Оценку энтезопатии проводили с помощью индексов LEI (Leeds Enthesitis Index), MASES (Maastricht Ankylosing Spondylitis Enthesitis Score), SPARCC (Spondyloarthritis Research Consortium of Canada) и их сочетания.

Результаты. У 96 (82,8%) пациентов имелся хотя бы один болезненный энтезис. У 47 (49%) отмечалась болезненность 1–3 энтезисов (у 19,8% – 1 энтезис, у 18,8% – 2 энтезиса, у 10,4% – 3 энтезиса), у остальных – 4 и более. Медиана значений индексов составляла: LEI – 1,0 [0; 2,25]; SPARCC – 3,0 [1,0; 5,25]; MASES – 1,0 [0; 2,0]. Частота энтезитов (хотя бы 1 болезненный энтезис) по данным индексов составила: LEI – 62,5% (n=60), MASES – 63,5% (n=61), SPARCC – 87,5% (n=84). У 9 (9,4%) пациентов по данным индекса MASES был выявлен 1 и более болезненный энтезис, в то время как по SPARCC и LEI не было выявлено ни одного. Наблюдалась положительная корреляция умеренной силы между индексом массы тела (ИМТ) и SPARCC (ρ=0,32; p=0,001). Пациенты с нормальным ИМТ имели меньшее значение числа болезненных энтезисов (медиана – 3 [1; 5] и 4 [2; 10]; p=0,043), индекса SPARCC (2 [1; 3] и 3 [1; 6]; p=0,025) и комбинации индексов SPARCC + MASES (4 [1; 11] и 6,5 [5; 11]; p=0,034).

Заключение. Энтезиты встречаются у значительной доли пациентов с ПсА (82,8%). С целью повышения частоты их выявления предпочтительно использование комбинации индексов SPARCC и MASES.

Цель исследования – разработать способ прогнозирования достижения приемлемого состояния здоровья (PASS, patient acceptable symptoms state) для пациентов с псориатическим артритом.

Материал и методы. Включено 52 пациента (28 женщин и 24 мужчины) с диагнозом ПсА, соответствующим критериям CASPAR (ClASsification criteria for Psoriatic ARthritis) 2006 г. Средний возраст больных составил 46±11,8 года; медиана (Ме) длительности псориаза (ПсО) – 132 [96; 183] мес., ПсА – 90 [72; 99] мес., Ме DAPSA (Disease Activity in Psoriatic Arthritis) – 18 [5,5; 37]. Все пациенты на ранней стадии ПсА (длительность до 2 лет) лечились по принципам стратегии «лечение до достижения цели» (Т2Т, treat-to-target) и в течение первых 24 месяцев наблюдались в ФГБНУ НИИР им. В.А. Насоновой. В дальнейшем все больные наблюдались и лечились по месту жительства. Через 7 лет всем пациентам проводили стандартное ревматологическое обследование, включающее оценку активности ПсА по DAPSA. Качество жизни, связанное со здоровьем (КЖСЗ), оценивалось по результатам заполнения опросника PsAID-12 (Psoriatic Arthritis Impact of Disease). PsAID-12≤4 соответствовал достижению приемлемого для пациента состояния (PASS, patient acceptable state status). С целью определения предикторов достижения PASS были выполнены корреляционный анализ по Спирмену, однофакторный логистический и последующий многофакторный пошаговый логистический анализ.

Результаты. После 7 лет наблюдения ремиссия или низкая активность болезни по DAPSA выявлялась у 31 (60%) больного, число припухших суставов (ЧПС) ≤3 – у 38 (73%), C-реактивный белок (СРБ) ≤5 мг/л – у 31 (60%), PASS – у 38 (73%). 32 (61,5%) из 52 пациентов достигли ремиссии в течение первого года лечения на ранней стадии ПсА. По результатам итогового анализа получена дискриминантная функция, в которую вошли следующие показатели, ассоциирующиеся с достижением PASS: возраст ≤60 лет, ЧПС≤3, СРБ≤5 мг/л, а также достижение ремиссии по DAPSA в течение первого года лечения. Получено прогностическое выражение оценки вероятности достижения PASS: , где P – вероятность достижения PASS; e≈2,718 (число Эйлера); y = 1,824 × возраст≤60 лет (0 – нет, 1 – да) + 1,585 × ЧПС66≤3 (0 – нет, 1 – да) + 2,062 × СРБ≤5 мг/л (0 – нет, 1 – да) + 0,783 × достижение ремиссии по DAPSA в течение 1-го года лечения (0 – нет, 1 - да) – 2,775. При р < 0,5 вероятность достижения PASS расценивается как низкая, при р≥0,5 – как высокая. Прогностическая модель показала высокую диагностическую точность: чувствительность модели составила 89,5%, специфичность – 64,3%, точность – 82,7%.

Выводы. Разработанный метод прогнозирования достижения PASS для пациента с ПсА, включающий комплекс таких показателей, как возраст, ЧПС, уровень СРБ и данные анамнеза (достижение ремиссии в течение 1-го года лечения), позволяет оценить перспективы лечения больных ПсА. В зависимости от полученных результатов методика дает возможность корректировать терапию на разных этапах лечения, в том числе на ранней стадии ПсА, а также может быть полезным инструментом, облегчающим принятие терапевтических решений в реальной клинической практике и клинических исследованиях.

Цель исследования – изучение взаимосвязи распространенности и выраженности симптоматики фибромиалгии (ФМ) у больных псориатическим артритом (ПсА) с частотой выявления энтезитов, синовита и теносиновита по данным ультразвукового исследования (УЗИ) суставов и видом терапии псориатического артрита.

Материалы и методы. В основу работы положен анализ данных обследования 97 больных ПсА: у 25 из них к лечению был добавлен адалимумаб у 34 – нетакимаб, у 38 продолжена монотерапия метотерксатом. Кроме общеклинического и лабораторного обследования, всем больным проводилось УЗИ болезненных и/или припухших суставов, сухожилий и связок с применением линейных датчиков с частотой 12–18 МГц, дополненное допплеровским энергетическим исследованием с частотой импульсов 6,6 МГц.

Результаты и обсуждение. Диагноз ФМ был установлен у 24 (24,7%) пациентов. У больных с сопутствующей ФМ была повышена частота активного энтезита (70,8% по сравнению 28,8% у больных без ФМ; p < 0,05). Наблюдалось снижение количества пациентов с диагнозом ФМ за 6 месяцев применения ГИБП: с 29,4 до 11,7% на фоне лечения нетакимабом и с 24 до 16% при использовании адалимумаба. У больных ПсА с сопутствующей ФМ отмечено снижение значений индекса распространенности боли и шкалы тяжести симптомов ФМ.

Заключение. Установлена взаимосвязь между сопутствующей ФМ и энтезитами у больных ПсА. Применение ингибитора интерлейкина 17 при лечении больных ПсА характеризуется снижением частоты и выраженности клинических проявлений сопутствующей ФМ.